О важном.

Всё началось, как водится, с песни.
Было в ней что-то неправильное, тошное. Если вслушиваться - и вовсе невыносимое. Хотя вроде и "всё правильно, по Ниенне" - подумав это, я скривилась.
Только припев... Вот в припеве что-то есть. Даже запомнился.
А потом они громко заржали. Шутка это такая была, оказывается. Я подлетела к ним.
- Ну и зачем?!
- Айли, да не кипятись ты. - попытался успокоить меня мимолётный знакомый по тусовке. - Это ж просто стёб. - хорош, нечего сказать! Будто я истеричка, что не может отличить юмор от глума. Неприкрытого ничем.
Исполнявший песню оглядел меня и обратился надменно к приятелю:
- Так вот какие у вас девочки-ниенночки? - и начал карикатурно изображать "Ах, Моргот, как я его люблю...", закатывая глаза. Передразнивал, сволочь. Вот что он о нас знает, чтобы так говорить?!
Я развернулась и ушла, хлопнув дверью. Приятель безуспешно пробовал остановить меня, но ничего не вышло.
Я прислонилась к двери снаружи. Хорошо, никто моих слёз не видит. Очень хорошо.

***
К Гэллинору. Больше не к кому. Плевать, что тусовка его не любит - сдалась мне сейчас такая тусовка! В которой такое творится...
Добралась до его дома как в тумане. Автоматом зашла в трамвай, купила билет, доплутала до двери квартиры и постучалась.
- Видно и правда что-то очень серьёзное стряслось, раз ты, Айли, в таком состоянии... - сочувственно посмотрел на меня он, открыв. - Ты ж забыла - моя дверь всегда настежь. Пошли чай пить, чудо. Да ты и промокла ещё! Сейчас тебе плед принесу, можешь зайти в ванную, если надо. Ничего, что я тут курю?
- Ничего. - улыбнулась я. - Ты же знаешь, Гэллинор.

***
Прошли в кухню, сели. Чай уже дымился на столе. Эллеро рассеянно достал гитару и стал перебирать струны. Ждал, пока я соберусь с мыслями и смогу начать рассказывать.
Гэллинор - он вообще первый ниеннист на весь город. Не чета нашим "корифеям" - так они думают. Но их крикливую активность и заламывание рук с его спокойной мудростью не сравнить.
Я к нему всегда прихожу, когда трудно становится, это я сейчас давно не гостила, а когда начинающей была - так часто моталась, ужас просто! "Телефон его наизусть выучила." - немного смущённо припомнила я.
Как это в тексте читать, да как то, да как поступить...
А про тексты он мне так один раз сказал:
"Ниенна сказала - "смотрите своими глазами". Это значит - одного прочтения быть не может, что хочешь, то и думай, и это будет для тебя сущей правдой. Но потом ты будешь меняться, и твоё мнение может измениться, и это нормально.
- Я никогда не разлюблю Арту! - испуганно выпалила я, а он рассмеялся, потрепал меня по голове и продолжил:
- "У нас не Толкин" - так ведь и Толкина можно трактовать по-разному. И наша с тобой любимая ЧКА - результат этого. Полная свобода - чем плохо? - и подмигнул.
- Ничем! - радостно заключила я.
- И с поступками то же - они для тебя правильные, ведь ты сама всегда решаешь. Добрый ты человек - и дела хорошие. Стыдно за плохое - ты раскаялась искренне, а оно у всех бывает, ну и пускай, всё равно ж ничего не изменишь. Но это не значит, что не стоит исправлять и исправляться. К тому же, если б тогда так не вышло, не получилось бы всё так, как есть сейчас. Но если совсем уж к стенке припрёт - надо просить помощи у друзей, да хоть у меня, если что - дверь моя всегда открыта. - и улыбнулся он мне тогда так - тепло-тепло. Очень."
И поэтому я сейчас соберусь и всё расскажу.

***

- Больно, тарни. За Арту больно. Ты не подумай, я не дивнюк... - потупилась я в пол, завершая свой рассказ.
- Ну чего ты так тараторишь, чего стыдишься? - мягко сказал эллеро. - За любовь не оправдываются. Ты всё правильно сделала. Только вот...
- Что?
- Арта - это то, что не полить грязью, как бы они ни старались, не изрезать дешёвым ножичком, как сиденье в метро. Приложи ухо к моей груди, таирнэ. Слышишь?
Удары сердца. Раз, два, три...
Я недоумённо подняла на него глаза.
- Здесь - моя Арта. И здесь же всё, что мне дорого, и ты тоже. В твоём - так же.
- Да, теперь я вижу, я поняла, я поняла! - бестолково радуюсь я. - Не отнять, не вырвать, разве вместе с сердцем, но и тогда! Не заберут, не изгадят! Выше это их сил, выше!
Пулей вылетая из квартиры, на выходе оборачиваюсь и нахожу время для двух очень важных, тихих слов:
- Спасибо, Гэллинор...

***
Недавний дождь кончился, тучи разошлись и я прыгаю, как маленькая, освещёнными солнцем лужами, как в детстве, счастливо и самозабвенно, не боясь промочить туфли.
Оставшийся в квартире эллэро жмурится на свету, как кот, думая, не выйти ли ему... Нет, не выйти - мало ли кому ещё нужна его помощь, а с мобильником опять хрень какая-то. Балкон зато открытый - считай, снаружи. Можно ласково покачать головой, улыбнуться (- "Ну, Айли, прямо дитя малое!"), смотря на неё, и сыграть что-нибудь нужное. Проникновенное. Важное.